Ирина Морозовская (г.Одесса), психолог, психотерапевт, тренер эриксоновского гипноза

Вопрос, что же такое жизнь – возникает у человека много раз в течение жизни, и ответы на него, чаще всего, меняются раз от разу. От школьного «жизнь – это форма существования белковых тел» – через песенно-музыкальные «Что наша жизнь? – Игра!», «Есть только миг между прошлым и будущим – именно он называется жизнь», «Жизнь штилем не балует, жизнь – вроде как палуба – то в ногах, то из-под ног, знай себе борись с волной» и до своего, личного, даже интимного. Для большинства – и выстраданного понимания, что же это за штука такая, зачем она оказалась у нас или наших близких (или это мы – у неё), и что мы можем с этим поделать. Что ЧУВСТВОВАТЬ по разным поводам и событиям мы не всегда властны выбрать, но что нам ДУМАТЬ по этим же поводам – куда более наш выбор, и тут лучше свести знакомство с разными точками зрения, чтобы выбрать для себя самую уютную, или найти её самому, взяв то, что подошло по размеру и вкусу.

Вот если не меняются, и человек всю жизнь пытается прожить в одной и той же, давным- давно выбранной формуле – то меня это озадачивает, я недоумеваю и настораживаюсь.
Так я сейчас буду рассказывать об этом, о собственном моём. Если окажется, что где-то вам уже встречалось такое видение, понимание или трактовка – значит, то, что мне кажется, кажется и некоторым другим людям. Разделённая, в смысле, реальность у нас с ними получается.
Сейчас мне проще, легче и уютнее представлять себе, что ЖИЗНЬ – ЭТО УЧЁБА, ИЛИ ВСЁ, ЧТО С НАМИ ПРОИСХОДИТ – И ЕСТЬ УЧЁБА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.

В самом начале жизни всё воспринимается, как должное, и нас не удивляет, что всюду и всё время нас учат – делать ладушки, показывать, где у кисы глазки, а где ушки, и где ушки у окружающих. Держать бутылку, потом – ложку, вилку, есть ими. Одеваться, завязывать шнурки, застёгивать пуговички. Говорить «спасибо!» а ещё раньше – просто говорить.
И все бурно радуются каждому нашему успеху, каждому свершившемуся осмысленному и выученному действию, каждому шагу вперёд. Нас хвалят и любят, одобряют и балуют.

Потом – садик, где тоже многому учат: декламировать стихи, лепить-рисовать, делиться и ладить с другими детками и ещё всякой всячине. Там уже могут ругать и наказывать, в угол ставить – за драки и другие мелкие безобразия. Стараются полегче, помягче увещевать – если воспитатели хорошие.
Потом – школа. Вот там начинают ставить оценки. И ещё – за хорошие – хвалить, а бранить – за плохие. И ещё десять лет мы живём в таком режиме, главное при котором – учёба, успехи в ней, оценки. И родители часто твердят, что от этой учёбы, от этих оценок, зависит всё наше будущее. Вот буквально – всё! Для многих учёба продлевается ещё на несколько лет – техникумы, институты, ординатура там, аспирантура…
Но, долго ли, коротко ли, как во всякой сказке, приходит конец и такой учёбе, и начинается то, что обычно называют «самостоятельной, взрослой жизнью».
В которой мы работаем, зарабатываем деньги, разруливаем ситуации на службе, строим и налаживаем отношения с супругом, воспитываем собственных детей. Опекаем стареющих родителей, становимся им опорой. Потом внуков пасём.
И слишком часто считаем, что уже знаем всё основное, что нужно знать. Всё выучили, всё сдали, все науки превзошли и теперь сами кого хочешь научим.

То, что происходят с нами время от времени случайности: неприятности, травмы, обломы – так это жизнь такая, или время неблагоприятное, звёзды там легли не туда или не так, магнитные бури разгулялись, карма загрязнилась, Колесо Сансары сорвалось с оси, или ещё что…
А мне за всем этим каждый раз видится вытянутый экзаменационный билет, строгие экзаменаторы или что-то такое, подозрительно попахивающее аудиторией, в которой происходят экзамены.

Вот такая картинка. А если подробнее – то чем дальше, тем сильнее кажется, что пришли мы сюда затем, чтоб научиться тому, чему не научились прежде. На этом месте атеисты брезгливо поморщатся, наверное: «Вот, мы-то думали, что автор – серьёзный, академический психолог, как написано, а она о мистике какой-то». Но классическое образование только подрихтовало и отшлифовало профессиональные навыки и умения, и ничуть не исказило представлений об ученичестве. Так вот: всё, чему нам предстоит учиться, помимо того, что будет происходить в специально отведенных для этого учебных заведениях, это – индивидуальный план и некая сумма или результирующая наших пожеланий и устремлений – и планов на нас откуда-то свыше. Самой Вселенной, может быть, планов по научению нас быть самими собой, в лучшем из возможных виде. Проще всего сравнить всё это с продолжением занятий в высшем учебном заведении. Всё-таки приятно считать, что мы до него доросли и продолжаем именно это.

Так в ВУЗе от нас самих (это в лучшем случае, а для меня когда-то по-первости этот вопрос решился родительской волей, отчего пришлось одним высшим не ограничиться) зависит – выбор факультета, ну и специальности в нём. Могут прельщать ещё и имена маститых-известных-именитых, у которых хочется учиться тому, в чём сами они уже гранды и корифеи. Их обаяние, харизма, слава и репутация. И вот, если всё прошло удачно и мы – ура! попали туда, куда стремились всей душой, или не всей, но всё же оказались здесь, начинается учёба. И оказывается, что кроме того, что нас влекло и легко, с налёту давалось – есть ещё куча других предметов, отношения с которыми могут складываться не так радужно. Оказывается ещё, что нам не избежать ни преподавателей, далёких от нашего идеала и от тех, ради которых мы выбрали это место, не избежать работы, совершенно непохожей на то, что мы себе рисовали, выбирая этот свой путь. То есть в комплекте к заказанному мы имеем ещё и кучу, целый террикон иногда, дисциплин и предметов, которые надо знать, потому, что они входят в этот курс и эту программу. Выучить их, и сдать прилично – а не то стипендию постигнет печальная участь. А если мы чего завалим – то и нас тоже постигнет, к гадалке не ходи. Так что приходится временами напрягаться и запихивать в себя знания и умения, о которых мы искренне уверены, что после сдачи они нам никогда не понадобятся. Иногда в этом мы оказываемся правы. Но бывает и так, что именно то, что выучили и сдали мы нехотя, через силу – не просто выручает в разные моменты бытия, но и становится источником хлеба насущного на какое-то время.

Ещё, как ни грустно, того, что нам кажется справедливостью, тоже не бывает – как и в школе-институте бывают свои любимчики у учителей и преподов, без видимых трудностей проходящие курс и играючи сдающие сессию, а бывают и такие, которых заклинивает на каждом зачёте, курсовом, экзамене – и тем не менее упорно переползающие с курса на курс с грацией гиппопотама на суше. С трудом, попросту говоря. Над ними посмеиваются однокурсники, дают советы , как проскочить и просочиться на шару, но не зря говорят, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Именно из тяжеловесных основательных тугодумов нередко вырастают настоящие профи и мастера этой самой специальности, а учившиеся играючи – так же играючи получают очередное образование, хорошо обучившись не столько зарабатывать, сколько тратить. В жизни, в отношениях чаще всего так же – выученное с потом и кровью не забывается и входит в самое естество. А удаётся ли добиться взаимности от жизни – вопрос времени и стараний, да ещё и желания, конечно.
Так я это о том, что учёба продолжается, хотя ни зачеты ни экзамены, да и сами сессии, не объявляются заранее – вроде, сами уже большие и взрослые, должны быть готовы всегда, хоть и неюные пионеры. И вот, чаще всего по несколько сразу, возникают ситуации, которые не только сами по себе дело житейское, а вот то самое, да-да, экзамены. Улыбка (а для некоторых насмешка, а то и гримаса) судьбы в том, что с теми «предметами», которые мы усвоили и освоили, знаем и любим, и сдача происходит незаметно, поскольку поступаем мы совершенно естественным для себя образом. Поэтому самые удачные экзамены мы сдаём неосознанно, мы иначе поступить уже и не можем. А вот то, что даётся с трудом… это совсем отдельная песня получается.

Знаете, как переводится слово «трагедия» с древнегреческого? «Песнь козлов», вот как. Так и я нередко, особенно при собственных обломах, пролётах и немедленном желании обозвать их трагедией, думаю, что как минимум одного козла, точнее козу, я знаю, и этой козе сейчас нужны зелёные листочки, тёплый хлев, ну, и возможность пожаловаться. Говорю себе: «Терпи, коза, а то мамой будешь!» и начинаю мучительно соображать, какой предмет сейчас сдаю и где просачковала вытянутый сегодня билетик, ну и когда ближайшая переэкзаменовка светит – само собой, как без этого!
Повторяю, как заклинание, стихи замечательного киевского поэта Юлии Шекет

Убитым файлом, избитым словом, убойной погодой -
Тебя так пробуют, словно блюдо, как пальцем воду,
Да-да, как воду, бараном ворота, тараном крепость,
Затем же грязь, суета, неверность, затем – нелепость,
Такая проба, чего ты злишься, моя золотая,
Смотрела б в оба, там нужно терпение, тут – запятая,
А мусор, очередь, трение, дурость, сырость -
Чего б не юзать, скажи на милость, себе на вырост…

Или, если уж совсем кисло стало – Владимира Строчкова

Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

Так и получается, сданное – малозаметно, оно органично и не слишком цепляет внимание и изнутри и свыше – смысл-то какой, раз это уже освоено? Зачастую не слишком-то и ценится, как достижения, не радует настолько, как должно бы на взгляд со стороны. Несданное мозолит глаза и вообще всё, что намозоливается, цепляет, достаёт, повторяется, повторяется, повторяется… пока всё-таки не сдашь это безобразие. Кое-что, правда, переносится на следующую «сессию», тянется хвостом по жизни, иногда этих хвостов – прямо шлейф пышный. То есть через некоторое время не просто повторяется, а быстрее, выше, сильнее и больнее бьёт, объяснить пытается: чем же это мы пренебрегли, чего сейчас нам недостаёт – терпения ли бытового или толерантности религиозной, упорства и настойчивости – или напротив, умения уступать и отступать, если нужно. Разобрались ли мы уже с высокой тревожностью и склонностью паниковать – или сейчас паники будет столько, что мало не покажется. Уладили ли отношения с финансами – или рухнули в долговую яму? Или всё сразу, сразу, всё вместе, плюс ещё здоровье испугалось навалившегося, и добавились небезобидные сердечные шалости, язва не только на кухне и в постели – но и в желудке, а вместо доходов зашкаливает давление.

От таких новостей впору заподозрить вмешательство посторонних сил, или даже потусторонних – и люди обращаются ко всему спектру мистиков – от астрологов до ясновидящих, приглашениями которых объяснить всё про вашу жизнь изобилуют газеты. Если повезёт и попадёте к профессионалу в любой из разновидностей этого жанра – то и объяснят: чего от вас сейчас хочет жизнь, и как с этим обходиться. Или без этого. Урок может состоять и в уходе из-под крепчайших привязанностей, обрыве коротких поводков. Как пережить нынешнее «лишение стипендии» и где засучить рукава немедленно, а где попуститься. Если повезёт меньше, или вы относитесь к тем, кто в своих проблемах непременно желает отыскать происки недоброжелателей – то попадёте, скорее всего, туда, где найдут сглаз-порчу-магию вуду и всё, что «пороблено» на жизнь, здоровье, деньги и семейное согласие. И я даже поверю, что всё это было – жизнь уже вполне убедила меня в том, что всякое бывает: практически всё, что угодно где-нибудь и с кем-нибудь да случается. Но не поверю, что если ограничиться только «снятием» безобразий, и не извлечь уроков, отчего и зачем мы в это попали, – то на этом всё и закончится. Скорее, попадёшь через какое-то время в переплёт, уже не мягкий, а потвёрже.

Закономерность такая – жизнь принуждает нас выучить именно то, чего бы мы не стали учить по своему выбору, делать то, чего бы добровольно мы и не подумали затевать, входить, влезать, встревать в то, что всегда нас пугало. Вот особенно – делать то, чего страшишься. Жизнь как будто нарочно загоняет нас в углы, для спасения из которых приходится то прыгать выше головы, а то и взлетать. Вы можете пробурчать расхожее «Как страшно жить!» или спросить – отчего же эта жизнь такая злая? А я скажу, что она и не злая вовсе, она скорее добрая – и безжалостная одновременно. То есть чем взрослее и умнее ты становишься – тем с меньшим снисхождением тебя учат делать то, что тебе уже следует знать и уметь, как зрелому, умелому и мудрому. А отчего же учат неприятному – да оттого, что приятному и лёгкому ты уже научился сам, легко и охотно. А раз сам учился – то и со стороны давления не было, не нужно оно было.

О себе же всегда объясняю, что я человек трусливый, но отважный. Да, очень трусливый, и уродилась такой. И тревожной мнительности навалом, и смельчакам долго слегка завидовала, пока не увидела, чему и как учат их. А того безумия отваги, что снисходит временами ко мне, хватает на то, чтоб вести себя, как будто мне не страшно и делать то, чего я боюсь. Как будто бы мне совсем на страшно. Поэтому мои уроки редко повторяются, что поделать – комплекс отличницы, с детства. То ли это не лечится, то ли я и не стараюсь это спугнуть.
Опять же: разная учёба (как и разные способности) по-разному даётся людям в зависимости от их типа, строения, структур изнутри всяких. Лично мне из типологий больше всего нравится соционика: при правильном её употреблении сильные и слабые стороны личности, а также почти все места предполагаемых уроков становятся не просто видны, а хорошо подсвечены. Для ребёнка и юноши это может очень облегчить самоопределение – и в профессии и вне её. А для зрелого человека объяснить, отчего многое в нём выстраивается именно так, а не иначе, подсказать, отчего он так хрупок в одних местах – и прочен на излом в других.

Даже для успешных и освоивших многое Учеников Жизни время от времени приключаются – как бы это назвать – аттестации, что ли, подтверждение квалификации, то, с чего начинаются и многие спортивные соревнования. Непременно такие периоды случаются перед переходом на какой-то новый уровень, выше. От завала «квалификационных норм» больших бед и последствий может и не быть – просто и ожидаемое «повышение» откладывается, уровень (в том числе уровень жизни) может сохраниться надолго. Пока всё-таки не решат, что пора вам как-то иначе распорядиться своими умениями.
Если же последовательно и упрямо игнорировать все приглашения, экзамены и прочие такие напряги – уходить, убегать, увиливать – то через какое-то время жизни надоест вас тянуть и пихать, оставят в покое, махнут на вас рукой. Таких людей я встречаю в самых разных местах – отнюдь не только у винных магазинов и мусорок-альфатеров, но и где угодно. Но узнаю их, чаще всего, по потухшим, пустым глазам, по неживым, каким-то механическим движениям и голосу – как будто искорка, горящая в каждом ребёнке, не затаилась, а совсем погасла. Узнаю по смешанному ощущению жалости и ужаса в собственной душе. Иногда они начинают рассказывать, как замечательно (спокойно или наоборот, увлекательно и интересно) они живут с тех самых пор, как отказались от «этой глупости» – и глупостью этой каждый раз видится мне несданный экзамен, тот самый, без которого прекращается вся последующая учёба. Ну, почти вся, почти прекращается.

Повторюсь теперь, всё же есть мнение, что повторение – мать учения.
Жизнь совсем нетрудно начать воспринимать, как многоступенчатую и нескончаемую учёбу тому, чего хотим и мы сами и те, влиянием которых мы оказались здесь и сейчас. Всё, что происходит с нами есть или учёба или экзамены по пройденному курсу, или и то и другое.
Если происходящее не радует, а совсем наоборот – есть смысл задать себе вопросы:

«Что сейчас жизнь вынуждает меня сделать (признать, принять, отвергнуть, выдумать, изобрести)?
Что из этого я бы никогда сам и по собственному желанию делать не стал (изучать это, ссориться с Икс, мириться с Игрек, уезжать отсюда, идти работать, ехать отдыхать, поступать на очередной курс)?
Что хорошего может случиться или произойти оттого, что я это всё-таки наконец-то сделаю, выучу, освою?»

Это, скорее всего, и будут ответы на вопросы о том, что и зачем вы сейчас проходите.

Всевозможные тренинги помогают человеку получить ответы на эти же вопросы – только быстрее и комфортнее, немалый кусок собственной жизни я с удовольствием определила на то, чтобы придумывать и проводить семинары и тренинги, в которых люди могут найти ответы на важнейшие для себя вопросы, и не только найти, но и распорядиться этими ответами с толком и смыслом. Чтоб это их продвигало в Той Самой Учёбе, о которой я и веду речь в этой статье, и подвигало на дальнейшую.

И ещё – хорошо не забывать: всё, что мы можем думать о том, что такое жизнь и как она устроена – всего лишь метафора. Хотя от того, в какой метафоре мы живём зависит многое в мироощущении и не меньше – в образующемся окружении и обстоятельствах. Поэтому закончить статью мне хочется старой притчей, рассказанной мне на Святой Земле, одним из потомков помянутого там молодого человека, скорее всего :)

Умирает старый ребе,мудрец, известный в округе праведник, практически святой. И к его дому выстроилась уже на пару кварталов очередь из желающих проститься, приезжают и из других местечек, со всей округи. Очередь медленно продвигается в скорбном молчании, никто не ропщет, хотя ясно, что все могут и не успеть проститься – ребе вот-вот испустит дух. Но он кивками благословляет – прощается с проходящими мимо его ложа, в изголовье стоит и как-то регулирует процесс его зять – лучший ученик. И вдруг откуда-то прибегает запыхавшийся и встрёпанный молодой человек и пытается прорваться в дверь, крича, что у него вопрос к ребе чрезвычайной важности, вопрос всей его жизни. Его тормозят и объясняют, что ребе совсем уже умирают, а проститься хотят все, за этим и стоят уже долго, третий день стоят. Но он так пылко просит, что предлагают компромисс – передать его вопрос ребе, пока он ещё в силах ответить. И вот по очереди, от человека к человеку передаётся вопрос «Молодой человек интересуется спросить, что такое жизнь?». Вопрос доходит по цепочке до зятя ребе, и тот его вопрошает с трепетом в голосе: «Ребе, если можете – ответьте молодому человеку – ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ? Ребе, прощающийся уже только кивками головы, говорить ему трудно, бормочет «Жизнь – это река». И в обратную сторону по цепочке бежит этот ответ «жизнь – это река, это река….» Добегает до молодого человека, ему говорят торжественно «Ребе успел вам передать, что жизнь – это река». Юноша задумывается на минуту, потом встряхивается «Эй, хорошо, но – ПОЧЕМУ ЖИЗНЬ – ЭТО РЕКА?, Быстро-быстро спросите, пока ребе ещё живой!!!» И побежал по печальной очереди новый вопрос, и добежал до изголовья ребе, и зять ещё трепетнее попросил «Ребе, молодой человек просит разъяснить ему, а почему жизнь – это река?» И ребе совсем уж непослушными, холодеющими губами выдохнул напоследок : «НУ, ТАК НЕ РЕКА…».

Наша жизнь – это и река, и не река, и всё, что мы о ней думаем. А ещё и кое-что из того, что не думаем, тоже. И в наших силах выбрать, что мы об этом думаем, а также переменить своё мнение, когда придёт время и для этого.

Иногда я думаю, что жизнь – это игра, точнее – череда игр, и об этом тоже многое могла бы сказать, вот в следующий раз и расскажу, наверное.
Мне так и не удалось изжить или перерасти комплекс отличницы, а, может, я так и не повзрослела и ещё не доросла до полного выпуска из жизни .
Я выбираю жизнь, как учёбу.

А вы можете составить мне компанию!