Ольга Олеговна Андронникова, кандидат психологических наук, доцент,
зав. кафедрой практической психологии Новосибирского гуманитарного института,
гештальт-терапевт, психодраматист, арт-терапевт, преподаватель Института Консультирования

Проблема диагностики виктимного поведения как в психологическом, так и в криминологическом смысле чрезвычайно важна и требует ряда пояснений.

Изучение жертв насилия проводилось в основном в рамках виктимологических исследований за рубежом. J. Mendelson (1955) указывал, что центральная проблема виктимологии - это оценка «вклада» жертвы в юридически значимую ситуацию, ее роли в преступлении и во взаимоотношениях с преступником [12]. Кроме того, большое внимание уделяется помощи жертвам насилия при возникновении посттравматических стрессовых расстройств (ПТСР), адаптации и реабилитации их в последующем. Так, в центре Мемфиса подготавливаются и отрабатываются программы для оказания квалифицированной помощи, составляются опросники для изучения жертв сексуального насилия, а также разрабатываются обучающие программы, помогающие детям, подвергшимся сексуальному насилию, правильно вести себя во время судебного разбирательства. В качестве основного методологического подхода при изучении жертв сексуального насилия в основном используются опросники и ретроспективные самоотчеты. Однако еще В.Мастер и В.Джонсон упоминали, что ретроспективные самоотчеты, по выводам психологов, крайне недостоверны [1].

В качестве методологического подхода при работе с детьми, перенесшими сексуальное насилие, до недавнего времени использовалось наблюдение за игрой детей с анатомически точными куклами (S.White, G.A.Strom and G.Santilli 1986.; Boat M.D. and Everson B.W., 1988; Kendall-Tackett K.A. and Watson M.W., 1992) и интерпретация детских рисунков на свободную тему (H.Wakefild and R.Underwager 1988, 1989.; A.W.Burgess and C.R.Hartman 1993) [9, 11, 13]. Однако в широкой клинической практике это не нашло применения, так как главный методологический недостаток в применении кукол и свободных рисунков - отсутствие адекватного диагностического критерия, определяющего паттерны поведения детей, подвергнувшихся сексуальному насилию и не подвергавшихся таковому (Skinner L. J. et al., 1992; Ceci S.J. and Bruch M., 1993) [10].

В отечественной литературе имеются лишь единичные работы, посвященные изучению психологических особенностей детей и подростков на судебно-психиатрическом материале (Кудрявцев И.А.,1988; Бурелов Э.А., 1991; Морозова И.Г., 1992; Васильев В.Л., Мамайчук И.И., 1993; Кузнецов И.В., 1994; Догадина М. А., Пережогин Л. О., 1999) [2, 3, 4, 5]. Еще меньше данных исследований с точки зрения психолого–педагогических особенностей подростков, ставших жертвами, однако необходимость в таких исследованиях все более возрастает в практическом отношении (Гурьева В.А.,1991).

Теоретические и практические вопросы криминалистического учения о потерпевших, тактика допросов несовершеннолетних пострадавших разрабатываются главным образом в работах юристов. К сожалению, проведение этих исследований только в рамках юридической науки не способствует раскрытию психологических механизмов поведения жертвы.

Важным дополнением к криминологическому анализу является экспертное психологическое исследование, в ходе которого психолог изучает особенности формирования правосознания, жизненных ориентаций, нравственно-нормативных установок подростка и соотносит их с выделенными индивидуально типологическими и характерологическими особенностями его личности. Исследуется степень осознания случившегося, степень психического стресса, особенности психологической защиты участников криминальной ситуации. Экспертное исследование проводится в трех основных направлениях: социально-психологическом, клинико-психологическом и личностно-динамическом.

Так или иначе, все доступные нам виктимологические исследования были посвящены сложившимся жертвам преступлений и проводились на материалах уголовных дел, на основе комплексного судебно-психологического анализа и судебно-психологической экспертизы, имеющихся в этих делах.
Существует несколько основных подходов к изучению особенностей жертвы и уровня её агрессивности.

В.Л. Васильев, И.И. Мамайчук, опираясь на концепцию К. К. Платонова [6] о динамической и функциональной структуре личности, попытались в своем исследовании с помощью специально разработанного методического аппарата систематизировать наиболее информативные свойства личности пострадавших, предрасполагающие к совершению над ними насилия. Для анализа авторы выделили наиболее существенные взаимодействия иерархий структуры личности жертв, их базальные и программирующие компоненты: направленность личности, жизненный опыт и ценностные ориентации, особенности развития психических процессов и психических свойств личности, биопсихические и индивидуально - типологические характеристики [2].
Для диагностики В.Л. Васильев, И.И. Мамайчук использовали комплекс экстенсивных (метод наблюдений за пострадавшей в период допросов и очных ставок, психологический анализ материалов уголовного дела, биографический метод) и интенсивных (экспериментально-психологических) методов. В процессе экспериментально-психологического исследования они выделили четыре группы показателей. В первую вошли: а) индивидуально-типологические характеристики личности (опросник Полищука и Верденко, тест Айзенка (детский вариант), методика «черты характера, темперамент», адаптированная В. Л. Маришуком); б) индивидуально-характерологические особенности (детский и подростковый варианты методики Кеттелла, пато-характерологический опросник Личко, опросники Айзенка). Во вторую группу показателей вошли: а) оценка устойчивости к фрустрации и степень фрустрационной напряженности (использовались методика Разенцвейга (детский и взрослый варианты) и методика Роршаха); б) оценка способов психологической защиты личности (использовались методики ТАТ и Роршаха). В третью группу показателей вошли характеристики эмоциональных состояний подэкспертных до, в период и после случившегося: а) оценка выраженности ситуативной и личностной тревожности по методикам САН, тесту Люшера, цветоассоциативному эксперименту; б) оценка уровня психической адаптации подэкспертных в исследуемых ситуациях и на этапах следствия. В четвертую группу показателей вошел социально-психологический анализ типов связи между жертвами и насильниками, а также оценка уровня психосексуальной просвещенности пострадавших с помощью направленных бесед, цветового теста отношений (ЦТО) и материалов уголовного дела [2].

В.Е.Христенко (2001) предпринял попытку выделить ряд методик для диагностики особенностей жертв, встречающиеся в отечественной литературе: наблюдение, архивные исследования, анкетирование, моделирование, экспертные оценки, эксперимент, проективные методы [8]. Однако данные методики хороши для диагностики все той же реализованной виктимности.

Таким образом, вопросы диагностики виктимности в настоящее время до конца не разработаны. Во-первых, все известные нам на данный момент работы посвящены диагностике реализованных в виктимной ситуации жертв [2, 3, 4, 5]. Выделенные в этом случае личностные особенности потерпевших не могут рассматриваться как формирующие виктимное поведение, так как нельзя достоверно доказать, были ли данные личностные особенности изначально или возникли в результате влияния травматической ситуации и посттравматического стрессового расстройства. Во-вторых, основное внимание в данных исследованиях уделяется определению роли жертвы в генезисе преступной ситуации[7].

Виктимологи проводили и проводят исследование процесса виктимизации, применяя для этих целей комплекс методов, основным из которых является метод опроса. К сожалению, методик, диагностирующих потенциальную виктимность как предрасположенностью субъекта стать жертвой криминальных обстоятельств, нами обнаружено не было. Поэтому в настоящий момент встала необходимость разработки надежного диагностического материала для определения уровня потенциальной и реализованной виктимности как личностной черты человека. Нами разработана «методика исследования склонности к виктимному поведению», предназначенная для диагностики некоторых аспектов поведения подростков, связанных с реализацией внутренней потенциальной виктимности и определения ведущего типа виктимной активности подростков. Опросник создан на примере аналогичных диагностических методик: 4-я – шкала импульсивности Стандартизированного многофакторного метода исследования личности (СМИЛ) (Рукавишников А.А. Соколова М.В.,1995); Фрейбургская анкета (Клейберг Ю.А., 2001); методики диагностики склонности к отклоняющемуся поведению (СОП) (Клейберг Ю.А., 2001; Орел А.Н., 2001).

Литература:

1. Асанова. Н.К. Жестокое обращение с детьми: основные методологические вопросы, практические и правовые аспекты.// Руководство по предупреждения насилия над детьми. М.: ВЛАДОС, 1997. - 512с.
2. Васильев В.Л., Мамайчук И.И. Анализ личности несовершеннолетних жертв половых преступлений. // «Вопросы психологии», 1993 - N 1.
3. Догадина М. А., Пережогин Л. О.Сексуальное насилие над детьми. Выявление, профилактика, реабилитация потерпевших. М.:"Евразия", 1999.
4. Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии.- М., 1968.
5. Кузнецов А.В. Уголовное право и личность.- М., 1977.
6. Платонов К.К., Структура и развитие личности. - М., 1986
7. Рыбальская В.Я. О виктимологическом анализе преступности несовершеннолетних //Виктимологические проблемы борьбы с преступностью. - Иркутск. 1982. - С. 41
8. Христенко В.Е. Психология жертвы: Учебное пособие. - Харьков: Консум, 2001. - 256 с.
9. Boat B. W. and Everson M.D. " Use of Anatomical Dolls among Professionals in Sexual Abuse Evaluations." Child Abuse and Neglect 12. - 1988. - P.171-179.
10. Ceci S.J., and Bruck M. " The Suggestibility of the Child Witness: A Historical Review and Synthesis". Psychological Bulletin. - 1993.
11. Kendall-Tackett K.A. and Watson M.W. "Use the Anatomical Dolls by Boston-Area Professionals". Child Abuse and Neglect 16. - 1992. - P.423-428
12. Mendelsohn B. Une nouvelle branche de la science bio -psycho-sociale -la victimologie // Revue Internationale de Criminologie et de Pohce Techniqye 1995 №10
13. White,S.; Strom,G.; and Halpin, B. "Interviewing Young Sexual Abuse Victims with Anatomically Correct Dolls". Child Abuse and Neglect 10. - 1986 - P.519-529/